— Принцесса Киморил, — сказал Дайвим Твар, — нам остается только молить, чтобы принц Йиркун однажды подавился собственной яростью.

— Я согласна с тобой, Правитель Драконьих Пещер.

И они вдвоем покинули залу.

Свет раннего утра коснулся высоких башен Имррира, и они замерцали, заискрились, каждая по-своему, в первых лучах солнца. Розовый, желтый, багровый, бледно-зеленый, белый, золотистый, голубой, коричневый, лиловый, оранжевый — бесчисленное множество цветов и оттенков. Двое всадников выехали из ворот Призрачного Города и помчались прочь от его каменных стен к сосновому бору, где среди деревьев словно ненадолго прикорнула уходящая ночь. По веткам скакали белки, лисы возвращались в норы, пробовали голоса птицы, цветы раскрывали свои лепестки, наполняя воздух дивным ароматом. Над некоторыми из них уже кружили насекомые. Эта сельская умиротворенность составляла разительный контраст с жизнью расположенного неподалеку города и, по-видимому, повлияла как-то на мысли одного из всадников, который спешился и сразу погрузился по колено в море голубых цветов. Теперь он вел коня за собой в поводу. Другой всадник — вернее, всадница, ибо это была женщина, — остановила свою лошадь, но спешиваться не стала. Опершись на луку высокого мелнибонэйского седла, она улыбнулась мужчине, своему возлюбленному.

— Элрик, ты не хочешь уехать подальше от Имррира?

Он улыбнулся ей в ответ.

— Сейчас-сейчас. Мы так быстро ускакали, что у меня не было времени собраться с мыслями.

— Как тебе спалось?

— Наверно, неплохо, Киморил, хотя если мне что и снилось, то я ничего не помню. Да еще этот Йиркун.

— Ты думаешь, он замыслил одолеть тебя с помощью волшбы?

Элрик пожал плечами.

— Замысли он что-нибудь на самом деле серьезное, я сразу о том узнаю. Ему известна моя сила. Вряд ли он прибегнет к колдовству.