— Я знаю, что с тех пор как Сакарси и Вальверштейн обратились к вам, о них более никто не слышал, — заключил он.

— Конечно, ведь оба они прошли через открывшиеся им двери в те миры, которые неосознанно искали. Все происходит именно так, как я уже говорил. Надо сесть на сиденье, и перед тобой открывается мир, где твой дух, ум — душа, если хотите, — обретают свой дом. А потом — вы свободны, идите, ищите свое счастье.

— А почему вы сами не испробовали этот путь? — С точки зрения Саймона, здесь крылась слабость в рассказе доктора. Если у Петрониуса был ключ к подобной двери, почему же он еще не воспользовался им сам?

— Почему? — доктор глянул на покоящиеся на коленях пухлые ладони. — Потому что оттуда нет возврата, только окончательно отчаявшийся выберет неотвратимое будущее. В нашем мире мы привыкли считать, что сами решаем свою судьбу и самостоятельно принимаем решения. А этот выбор изменить нельзя. То, что вы слышали, — это слова, много слов, и сейчас я не могу подобрать нужных… Хранителей сиденья было много, но лишь немногие сами воспользовались им. Быть может… когда-нибудь… но пока у меня не хватает смелости.

— Итак, вы предлагаете свои услуги гонимым? Ну что же, зарабатывать на жизнь можно и так, интересно было бы ознакомиться со списком ваших клиентов.

— Совершенно верно! Моей помощи искали весьма знаменитые люди. Особенно перед концом войны. Вы даже не поверите, если я назову тех, что обращались ко мне, когда колесо фортуны закрутилось для них в обратную сторону.

Саймон кивнул.

— Да, в списке военных преступников оказались значительные пробелы, — заметил он, — и должно быть, ваш камень послал их в довольно страшные миры. — Он встал и потянулся. Потом подошел к столу и отсчитал деньги, извлеченные им из пояса. Купюры были в основном не новые, замусоленные, словно бы грязь, за которую были они получены, испачкала и сами деньги. А потом в его руке осталась последняя монетка. Саймон подбросил ее в воздух, и она звякнула о полированную поверхность стола. Орлом вверх. Он поглядел на нее, а потом подобрал.